Тачак откинул голову назад и расхохотался.

– Коробанец! И он убежал к народам фургонов! – От смеха слезы выступили у него из глаз.– Ну ты и глупец! – хохотал он не в силах остановиться.

– Давай сразимся,– предложил я.

Смех тачака мгновенно прекратился, уступив место гневу. Всадник резко натянул поводья, заставив свою каийлу привстать на задних лапах и сердито зарычать, поднимая вверх хищную морду.

–Я с удовольствием это сделаю, коробанский слин! – процедил он сквозь зубы.– Моли Царствующих Жрецов, чтобы копье упало в мою сторону!

Его слова показались мне странными, но я не подал виду, что не понял их значения.

Он развернул каийлу, пришпорил её, и животное в один-два прыжка внесло его в самую середину сгрудившихся воинов.

После этого ко мне направился кассар. – Коробанец,– поинтересовался он,– разве ты нс боишься наших копий?

– Боюсь,– признался я.

– Но что-то страха в тебе не видно,– заметил он.

Я пожал плечами.

– И несмотря на это, ты говоришь, что боишься,– задумчиво произнес он.

В его голосе чувствовалось смешанное с любопытством удивление.

Я отвернулся.

– Это говорит мне о твоей храбрости, – продолжал всадник.

Мы окинули друг друга оценивающими взглядами.

– Хоть ты и из этих, из горожан,– произнес он, вкладывая в свои слова всевозможное презрение,– из запертых в каменных стенах паразитов, ты не кажешься мне похожим на них слабаком, и я молю судьбу, чтобы копье упало в мою сторону.

С этими словами он направил каийлу к своим товарищам.

Они снова вполголоса посовещались, и через минуту ко мне подъехал воин из племени катайев– сильный, гордый человек, в глазах которого я прочел, что он никогда ещё не был выбит из седла в поединке и не поворачивался к неприятелю спиной.

Рука его сжимала желтый лук, но стрела ещё не была наложена на тугую тетиву.

– Где твои люди? – обратился он ко мне.

– Я пришел один,– ответил я.